Совращение русской девочки

«Девочки были не против извращенного секса». Новая шокирующая версия педофильского скандала в детдоме

Совращение русской девочки

Следственный комитет привлек в качестве свидетеля по делу о сексуальных преступлениях в отношении воспитанниц детского дома «Созвездие» бывшего администратора группы «Пошлости Алапаевска» Сергея П. Как мы уже писали, ранее в социальных сетях были опубликованы фото несовершеннолетней девочки, которую обнимал голый мужчина.

66.RU

Нашим корреспондентам удалось установить, что кадр был сделан в одной из саун Алапаевска. Воспитаннице детского дома на тот момент было всего 14 лет, а мужчина Артем — работает в Екатеринбурге. После публикации фото Следственный комитет возбудил уголовное дело в отношении мужчины по статье «Развратные действия» и в отношении сотрудников детдома — за халатность.

Воспитанница детского дома Карина (имя изменено, — прим. ред.) заявила, что именно Сергей П. опубликовал ее фото. Он встречался с подругой Карины Алиной (имя изменено, — прим. ред.), которая также была в сауне.

И позже, когда забрал у своей подруги Iphone, получил доступ к фото. Как рассказал корреспонденту 66.

RU молодой человек, в сауне воспитанницы детдома и немолодой мужчина отдыхали не два года назад, как сказала ранее девочка, а осенью прошлого года.

— Сама встреча и поездка в сауну были инициированы именно Кариной! Она сама мне об этом говорила. Она знала этого мужчину уже очень давно!

По словам парня, спустя несколько дней, 9 сентября, он забрал у Алины свой телефон и увидел не только шокирующие фото, но и видео, на котором девушки занимались с мужчиной сексом, причем в очень изощренной форме. Сам мужчина при этом лежал на заднем сиденье авто со связанными скотчем руками. Девочки вели себя «раскованно и без стеснения».

По этическим соображениям мы не можем раскрыть все подробности произошедшего и опубликовать без купюр имеющиеся у нас фото. Но редакция портала 66.RU готова передать все материалы следствию.

Внимание! Фото 18+

Сергей утверждает, что после того, как обнаружил фото в телефоне, сообщил об этом руководству детского дома.

Сотрудники учреждения, в свою очередь, обещали провести с воспитанницами профилактическую беседу, сводить к психологу и так далее. Отметим, что в разговоре с корреспондентом 66.

RU заместитель директора детдома Алексей Федоров отрицал, что администрация в курсе этой истории с несовершеннолетними подопечными.

— Потом получилось так, что у меня отжали телефон. Я писал об этом заявление в полицию. Спустя какое-то время фотографии с телефона стали появляться в местных алапаевских группах.

Вот хочется отметить, в противовес словам Карины, что я их не выкладывал! Она утверждает, что я администратор группы «Пошлости Алапаевска», и все началось с нее, но нет. Да, я администрировал эту группу, но давно, примерно два года назад.

После этого никакого отношения я к ней не имел и не имею.

Примерно три месяца назад Сергею стали поступать угрозы то от парня Карины, то от ее друзей, то от ее матери.

После того как родительница узнала о похождениях дочери, которую она как раз перед Новым годом забрала из детдома, у них произошел скандал, и женщина выгнала дочь из квартиры.

По словам Сергея, Карине пришлось несколько месяцев жить у своего бывшего парня, практически без средств на существование. Сергей считает, что всю историю с разоблачением педофила Карина придумала для того, чтобы получить внимание и деньги.

— Карина и Алина жили в детдоме мало. Они обе любят хорошие компании и выпивку, но Алина хоть не гуляет по ночам и в половых контактах разборчива. А у Карины не очень хорошая репутация, она неуправляемая.

В данный момент Сергей проходит уголовному делу как свидетель. Но опасается, что его могут привлечь к ответственности за распространение детской порнографии.

Версия девочки

Сама Карина рассказывала корреспонденту 66.RU, что в сауне с обнаженным взрослым мужчиной она оказалась по просьбе лучшей подруги, которая частенько с ним «развлекалась».

— 2 сентября у Алины был день рождения. Около 5 вечера она зашла в мою комнату и позвала прогуляться.

Мы собрались, она начала рассказывать мне о хорошем дяде, которого зовут Артем, что ему 28 лет, работает вахтовым методом в Екатеринбурге и что они периодически вместе отдыхают и выпивают.

С нами была еще одна наша подруга. Потом этот дядя за нами заехал на своей машине, и мы все вместе поехали в сауну.

В сауне, по словам Карины, события разворачивались следующим образом: Артем снял с себя всю одежду, даже плавки и, не стесняясь, разгуливал в таком виде перед подружками. И это при том, что девчонкам на тот момент было по 13–14 лет.

Ира и Алина проводили с ним время возле бассейна, а Карина, чувствовавшая себя неловко в такой компании, старалась быть больше в одиночестве, закрываясь в парилке. Когда же ее подруги с мужчиной шли париться, девочка уходила в бассейн. Алина часто повторяла Карине: «Не стесняйся, расслабься, все хорошо».

Карина же каждый раз просила ее уйти, но именинница на уговоры не поддавалась.

— Потом она пожаловалась мне, что он к ней пристает и ей это не нравится, но уходить опять же она не собиралась. Еще ее раздражало, когда он каким-то образом обращал внимание на меня.

Примерно спустя полтора часа пребывания там она посоветовала мне снять мокрый купальник и просушить, мол, скоро уходить и все такое. Я сняла, надела трусы и завернулась в полотенце.

В этот момент он ко мне подошел, полотенце спало, и Алина нас сфотографировала.

Около семи часов вечера компания покинула сауну. По словам Карины, всю обратную дорогу Алина и Артем общались. В ходе их разговора девочка услышала, как Артем предложил Алине 6–10 тысяч за интимные услуги, и та согласилась.

Версия обвиняемого

Сам Артем, который запечатлен на этом фото, на данный момент проходит обвиняемым по уголовному делу о развратных действиях и находится под арестом. Ему запрещено общаться с кем-либо, но ранее он рассказал корреспонденту 66.

RU свою версию. Мужчина считает, что в данном случае не девочка, а он стал жертвой провокации. По его словам, все, что произошло, могло быть заранее спланировано для того, чтобы выманить у него крупную сумму денег путем шантажа.

Артем не может назвать, когда примерно он познакомился с девочками, припоминает лишь то, что подобрал их как-то на дороге и подвез.

После этого между ними завязалось общение, они периодически встречались, иногда просили скинуть немного денег.

Он подтверждает, что в тот день, когда было сделано фото, девчонки пригласили его на день рождения. Сначала они поехали на берег, а потом попросили отвезти их в сауну.

— По словам дам, одной из них исполнялось 18, а другой должно было исполниться на днях, и якобы она не подруга, а сестра. Это я только сейчас узнал, сколько им было и что сейчас им по 16–17.

В тот момент, что запечатлен на снимке, с меня сдернули полотенце, и я как раз ласково уговаривал эту девочку достать его из бассейна. Я даже не знал, что меня фотографируют.

Потом это все стало появляться в разных группах, и ко мне обратился некий опекун девочки, который угрожал судом и попросил денег.

По словам мужчины, звонивший показал ему бумагу о том, что он действительно опекун, дядя Карины, и потребовал за молчание 30 тысяч. Но за ночь перед встречей сумма увеличилась в пять раз — до 150 тысяч рублей.

Артему пришлось заплатить, так как он боялся огласки и не хотел, чтобы обо всем узнала его семья. Передача денег проходила в его личном автомобиле, и все фиксировалось на камеру видеорегистратора.

К слову, на данный момент единственный опекун Карины — ее мать.

Артем высказал предположение, что замешанным в истории с вымогательством мог быть и администратор «Пошлости Алапаевска», которому мужчина неоднократно делал замечания с просьбой удалить снимки, порочащие его честь. Также Артем заявил, что был не против встретиться с Алиной и остальными девчонками, чтобы обсудить происходящее, однако считает, что они сами не особо хотят огласки этой истории.

Источник: https://66.ru/news/society/210744/

История девушки Насты, которую ребенком совращал сожитель матери

Совращение русской девочки

Когда Насте было десять лет, сожитель ее матери стал периодически укладывать ее на диван, стягивать всю ее одежду и трогать в интимных местах. Наста очень не хотела обижать маму, поэтому молчала.

Сегодня девушке двадцать один год и она неустанно борется с психологическими последствиями происходившего, а также, не скрывая своих лица и имени, хочет в качестве предупреждения рассказать о своем травматическом опыте.

В Беларуси расследуется не более 15−20% от общего числа преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетних.

С 2009 по 2015 год в суд были переданы дела в отношении более 1807 детей — жертв сексуального насилия.

Большинство совершенных преступлений до органов правосудия не доходят из-за страха стигматизации, стыда, недооценивания угрозы последствий пережитого для жизни ребенка.

TUT.BY продолжает публиковать материалы, раскрывающие суть, причины и следствия насилия в семье в рамках проекта «Дом и насилие». Насилие в семье — это не только про партнерское насилие. Это в такой же мере про насилие в отношении ребенка, который в такой ситуации всегда жертва.

Видеть, как твою маму бьют, – это всегда травма с долгоиграющими последствиями. Стать объектом переключения агрессии с матери на тебя — это всегда травма с долгоиграющими последствиями.

Стать объектом сексуального насилия отца, отчима или человека знакомого — это всегда травма с долгоиграющими последствиями.

История Насты

— Почему у нас сегодня происходит этот разговор? Ты преследуешь какую-то цель? Ты уже сотрудничала со СМИ, я знаю. Тебе нужна бо́льшая аудитория? Зачем?

— Изначально был такой меркантильный момент, если, конечно, уместно употребление эпитета «меркантильный». Мне всегда казалось, что если я все расскажу, то я это отпущу и оно отпустит меня. Прошло много времени с момента сексуального насилия до момента, когда я начала рассказывать о пережитом хотя бы локально, — друзьям.

Меня, кстати, всегда немного коробило, что именно после моего рассказа «о» в моем присутствии начинались шуточки на тему или отпускались недвусмысленные комментарии. Я совершила «камингаут» в ЖЖ. Написала здоровый такой пост о том «что». После чего мне на почту писем сто, если не больше, пришло. Письма, в которых женщины описывали аналогичный опыт и его последствия.

Рассказывали о своих историях, и все истории словно под копирку.

— Вот ты сейчас говоришь… И наша беседа строится на доверии обоюдном, но читатель же может усомниться: а вдруг она наговаривает? Распространяет ложную информацию? Использует виктимность как средство привлечения внимания?

— Что-то примерно такое же, только в более простой интерпретации я слышала от мамы, но ладно. Я отвечу так. Во-первых, по портрету крайне легко меня идентифицировать, разве что волосы я состригла — каре. Во-вторых, имени и фамилии я не скрываю, все как по паспорту: Анастасия (Наста) Захаревич.

В-третьих, к первым двум пунктам я добавляю то, что я прекрасно осведомлена о статье 188 «Клевета» УК Республики Беларуси, я даю себе отчет в том, что распространение заведомо ложной информации при объективной возможности идентификации этого мужчины на такую здоровую аудиторию может мне чего-то да стоить.

— Поняла. Средний возраст тех, кто тебе писал?

— 20 лет — 30 лет. И это было очень страшно: их количество и их содержание. И вот тогда я задумалась впервые о масштабах проблемы. Повтори, пожалуйста, вопрос.

— Почему мы с тобой сегодня разговариваем? Зачем ты это делаешь?

— Сегодня я делаю это осознанно для того, чтобы даже у мам и пап, которые считают себя супермамами и суперпапами, где-то на подкорке отложилась мысль о том, что и они при всей своей крутости могут недоглядеть; что и их ребенок может оказаться в той ситуации, в которой оказалась я и тысячи таких, как я. Чтобы они изучили вопрос, чтобы изучили механизмы превенции и механизмы лечения.

Это не алармизм, я не нагнетаю. Это действительность такая. Я могу гарантировать, что они не узнают про «это» ни от десятилетнего чада, потому что ребенок не скажет по ряду одних причин, ни от пятнадцатилетнего — у ребенка будут уже другие основания молчать.

Я уверена, и тут меня не переубедить, я заслужила такую категоричность, что в подавляющем большинстве случаев мать не знает о том, что ее супруг или сожитель совершает сексуальное насилие в отношении их детей; что в подавляющем большинстве случаев родители не догадываются о том, что их ребенок подвергается систематическому сексуальному насилию вне дома.

Дети им не расскажут, насильник тоже. Сами они никогда не заметят из-за стараний преступника, только если вмешается случай. А самое страшное знаешь что?

— Что?

— Иногда родитель/родители узнают о происходящем и превращаются в страуса — головой в песок.

Это психологическая защита — уход от реальности, ведь не может же она жить с таким монстром, ведь это все только в страшных документальных фильмах, плохо смонтированных сюжетах БТ и у Набокова.

А сами дети могут воспринимать происходящее как норму, и даже как позитивную, приятную. Детей ведь учат не доверять незнакомцам, но ведь это делает знакомый, близкий или родной человек, а значит, все хорошо, ведь родной плохого не сделает? Так? Так.

Александр Васюкович, TUT.BY

— А ты понимала, что происходит?

— Да, я все понимала. В первый раз это произошло, когда мне было десять лет. Я понимала, что его действия ненормальные, что происходит что-то не то, но при этом я не наделяла его манипуляции с моим телом негативным смыслом. В большинстве случаев мне не было больно. Я четко осознавала: этого происходить не должно. Но в моем восприятии это не проходило как нечто страшное, недопустимое.

— Сколько лет тебе было?

— С десяти лет и в последующие три года. До тринадцати. Три года это происходило. А то, что это преступление, я поняла лет в пятнадцать.

— Ты тогда наткнулась на какую-то информацию, которая навела тебя на мысль?

— Нет. Это инсайт был. Будто пазл сложился, понимаешь. Он складывался, складывался, и вот я уже понимаю, что-то, что происходило и чего уже не происходит, — преступление, грязь и ужас.

— Ты рассказывала матери?

— То есть вопрос о том, знала ли моя мама о том, что он лазил мне в трусы?

— Да.

— Да, знала. Я не рассказывала. Рассказывал он, но в такой форме мягкой, которая сегодня ей позволяет отрицать свою осведомленность «о». Он всегда просил меня не говорить ей ничего: «Ты ведь не хочешь, чтобы мама переживала».

Это не было угрозой с его стороны. Он убедил меня в рациональности моего молчания. Он манипулировал, так как знал, что я очень люблю маму и не хочу, чтобы она волновалась. Это ее отрицание — сложный между нами момент сегодня.

Я пробовала разговаривать с ней на эту тему…

— Когда ты пробовала с ней разговаривать?

— Первый раз лет в тринадцать. Была какая-то ссора с ней, и я стала эту ситуацию приплетать, правда, у мамы тогда случилась истерика. Она вроде и верит мне, но продолжает игнорировать этот факт, как и тогда, когда это все происходило. Ничего не хочет про это знать, слышать. И тогда не хотела.

Она не хочет, чтобы я про это рассказывала сегодня — считает, что я позорю себя этим.

Это сложно объяснить, ее реакции: она винит себя, винит меня, она то отрицает, что знала, то подтверждает, что знала, но я точно помню, как она была свидетелем тому, как он ползал на коленях передо мной и просил прощения.

— Сколько раз он так ползал?

— Один раз, второй. Я говорила, что прощаю. А у меня был выбор? Ничего не менялось. Все продолжалось.

— Послужил ли тот факт, что ты подверглась сексуальному насилию со стороны сожителя твоей мамы, причиной, по которой в итоге они разошлись?

— Нет, там совершенно другие причины были.

— Мы с тобой используем слово «все». Все — это что?

— Клал меня на диван, снимал с меня одежду. Проникновения ни разу не было. Он трогал меня там, в интимных местах. Прикасался ко мне по всему телу. Он часто пробовал мою руку класть ему на половой орган, но я всегда сразу же убирала. Он пытался это делать (класть руку) раз-два в месяц, но особенно не настаивал. Я пресекала попытки.

Я часто анализирую то, что происходило, и понимаю, что всегда имела возможность пойти к соседям, позвонить маме. Я не могу точно сказать, почему я никому не говорила. Наверное, мне страшно было, что будет скандал, что мне не поверят. Маму не хотела огорчать.

Да, все-таки вот этот страх маминых переживаний, жизнь у нее и без того тяжелая была.

Это могло происходить два-три раза в день, а могло и раз в неделю. Стандартная картина: я сижу, занимаюсь уроками. Он подходит, начинает гладить спину, берет под руки со словами: «Пора отдохнуть».

Я в тот период старалась максимально себя загрузить, чтобы у меня не было свободного времени, на которое он сможет претендовать. Я училась во вторую смену.

Я всегда просыпалась утром, слышала, что мама уходит на работу, а это означало, что мне надо срочно вставать, идти умываться и чем-то себя занимать, но ни в коем случае не продолжать лежать в кровати, чтобы он оттуда меня не вытянул или не лег туда.

— Ты сопротивлялась?

— Нет. Вырываться смысла не было. Потому что ударить мог. Я это совершенно точно знала, потому что на маму он руку поднимал. Я говорила: «Мне это неприятно, я не хочу, чтобы это продолжалось».

На что он говорил, что это всего лишь отдых, что мне будет приятно, это меня расслабит.

А когда иногда мне все-таки было больно и я уходила и пряталась в ванную, то он принимал крайне удивленный, озабоченный вид и просил прощения, заверяя, что больше мне больно не будет.

— Как он объяснял свои действия, как он мотивировал?

— «Хочу сделать тебе приятно», — говорил он. Когда однажды мама и он «расходились», а до этого он прожил с нами «наездами» лет восемь, он оговорился, что воспринимает нас с мамой как одно целое, что он не может разделить меня и ее, что мы для него не два разных человека, а один, которого он любит.

— Вот он извинялся и.

— Фразу помню: «Извини, что все это было. Больше я не буду этого делать». И делал! Все по новой. Ничего не менялось. Все продолжалось.

— Опиши его.

— Он сам никто. Типичный 45-летний абьюзер: деньги не зарабатывал, по дому ничего не делал, эрудицией не наделен. Сидел у нас на шее. И при этом все время: «Вы такие сякие, вы плохие, я художник!» — строил нас.

Что-то там из дерева вырезал. Я все выкинула позже. Он весь такой духовный-духовный все время, такой высокоморальный, вегетарианец, постился. И со староверами он жил, в Алтайский край с ними ездил.

Дочь у него есть моего возраста.

— Последствия для тебя?

— Среди прочего то, что действительно мешает полноценно функционировать, — высокая тревожность. Не уверена, что могу назвать это паническими атаками, но будто какой-то щелчок происходит — и я сразу же оказываюсь мыслями в той ситуации, и мне плохо. Такие «приступы» достаточно часто происходят и накладываются на истерики.

Эта ситуация так меня унизила, что теперь я стараюсь везде прикладывать максимум усилий, чтобы доказать, что я что-то могу, что я борец, что у меня есть амбиции, что я умная. Я все всем постоянно доказываю, хотя этот процесс утомляет. Ты как бы заложник собственной энергии.

Насчет сексуальной жизни, то хоть здесь все нормально (смеется).

Я даже в определенный момент начала искать хоть какое отклонение в моей сексуальной жизни, о котором везде пишут и говорят как о последствии сексуального насилия в детстве (смеется).

Но ничего не нашла — все хорошо с молодым человеком. Разве что я не ставлю потребности своего мужчины выше своих потребностей, но мне не кажется это отклонением (смеется).

Очень тяжело с людьми общаться, потому что за час разговора кто-нибудь обязательно пошутит про насилие, изнасилование, женщину и т.д. Я для себя приняла твердое решение — исключать таких людей из круга общения. Мне трудно слышать, как говорят о том, что если девушку изнасиловали, то виновата она и т.д.

Мне неприятно слышать какие-то глупые рассуждения на эту тему. Быть может, со стороны я и выгляжу агрессивной в общении, мол, я не разрешаю в своем присутствии шуток на такие темы, притом что я редко объясняю почему.

И, наверное, это неправильно, но такие «объяснения» требуют слишком много ресурсов, а у меня их нет.

— То есть всегда-всегда и сразу отрезаешь? Без шансов?

— Знаешь, бывают (редко, но бывают) периоды, когда я настроена «просветительски». И я часами могу объяснять, почему юмор на тему сексуального насилия недопустим и чем он опасен. Но редко. Такие беседы обычно не несут дискуссионного характера из-за ненастроенности на поиск истины собеседника. Это полемика какая-то. Трата времени.

— Когда-нибудь возникало желание наказать этого мужчину по закону?

— Желание возникало, но много поздней. Но я уверена, что желание так и останется желанием, потому что, во-первых, сегодня он живет в другой стране, в Украине. Но даже если его и выцепим, все ж опять сведется до «а где свидетели, где доказательства, и вообще срок давности истек». Это только усугубит мое эмоциональное состояние, а результатов никаких не даст.

Как определить, что ваш ребенок стал жертвой сексуального насилия

Контактный номер телефона для пострадавших от домашнего насилия — общенациональная горячая линия — 8 801 100-88-01

Контактный номер телефона для размещения в Убежище для женщин, пострадавших от домашнего насилия, — 8 029 610-83-55

Общенациональная детская линия — 8 801 100-16-11

Источник: https://news.tut.by/society/477792.html

«Отец и мать поначалу не поверили мне»: RT поговорил с жертвами оставшихся безнаказанными педофилов

Совращение русской девочки

В большинстве дел о сексуальном насилии против детей преступником оказывается кто-то из родственников или знакомых.

Известно немало случаев, когда растление продолжалось годами, — жертвы боялись об этом рассказывать или не доверяли семье.

Корреспондент RT нашёл двух молодых женщин, которые рассказали о насилии со стороны родных и близких. Предполагаемые педофилы в обоих случаях так и не понесли наказания.

Жительница Москвы Дорина Е. решилась рассказать своим близким о перенесённом в детстве насилии лишь год назад. Но, по словам девушки, сначала родители не поверили ей, а потом постарались забыть о произошедшем.

Дорине сейчас 21. Большие тёмные глаза и рыжие волосы. Мешковатый чёрный свитер. Она няня в детском кафе, ей нравится работать с малышами. Говорит, что хочет запомниться им чем-то хорошим.

— Когда вы позвонили мне договориться об интервью, я даже немного испугалась. Почему-то подумала: вы от него.

— От него — от педофила?

— Да. Меня же насиловал мамин брат. Он в курсе, что я рассказала о его преступлении.

— Долго у вас это продолжалось?

— Примерно с пяти до четырнадцати лет. Я не помню точно, когда он начал меня домогаться — я тогда ещё даже в школу не ходила. Мы жили в Молдавии, у бабушки и дедушки в деревне. Родителей рядом не было — они уехали в Москву делать в квартирах ремонт.

Одно из моих первых чётких воспоминаний про раннее детство: я лежу в кровати в комнате дяди, на мне он, вдруг за окном скрипит калитка. Бабушка пришла домой. Дядя быстро начинает одеваться, чтобы никто ничего не заподозрил.

Тогда мне было пять, ему — 16 лет.

— Ты никому не пыталась рассказать?

— Нет. У нас не сложились доверительные отношения в семье. Бабушка и дедушка родом из деревни, делиться чувствами или личными проблемами не привыкли. В доме постоянно была какая-то агрессия.

Я помню, как меня полчаса гоняли за шапкой: иди за шапкой, потом не иди, потом снова иди… Один раз дедушка решил меня разыграть — он подошёл ко мне и попросил крепко закрыть глаза.

Когда я зажмурилась, дед влепил мне пощёчину. Ему казалось, что это смешно.

Дорина начинает плакать. Вытирает потёкшую тушь салфеткой.

Зачем я только накрасилась перед встречей с вами?.. Мои родители оставались в Москве, им сложно было пожаловаться. Да и не сказать, чтобы с мамой или папой у меня в то время установилась близость — за всю жизнь они мне лишь пару раз говорили о своей любви.

— Педофил угрожал тебе?

— Поначалу он говорил, чтобы я никому не рассказывала, чтобы всё осталось между нами. Потом перестал — он просто приходил ко мне в комнату и начинал меня насиловать. Я всегда плакала. Сейчас мне сложно отстаивать свои интересы — я не умею спорить. В любой конфликтной ситуации я закрываюсь, не давлю и предпочитаю уйти от темы.

— Когда ты переехала в Москву?

— Мне тогда было шесть лет. Родители жили в Домодедове, я переехала к ним, чтобы осенью пойти в первый класс. Дядя остался в Молдавии — он доучивался в местном колледже. Тогда домогательства на время прекратились. Но каждое лето на время каникул меня отправляли назад в деревню, где был педофил. У меня было двойственное отношение — с одной стороны, я радовалась встречам с ним.

— Радовалась?

— Я с ним росла, он как-никак меня воспитывал. Это оставило след. Но одновременно я и боялась его. Я же не думала всё время о насилии над собой — воспоминания об этом приходили волнами. Пока я не думала, я радовалась дяде, а потом вспоминала и начинала бояться. Лет в восемь был один момент, за который мне стыдно до сих пор… Я сама стала инициатором, я первой полезла к нему…

— Зачем?

— Не помню уже. Психолог мне объяснила, что дядя в то время был единственным в моей жизни человеком, который проявлял хоть какое-то тепло. Мне не с чем было сравнить такое «тепло». Видимо, секс для меня стал аналогом семейной любви. Я только в переходном возрасте поняла, насколько же всё плохо.

Первый раз я дала отпор в 11 или 12 лет. Меня на летние каникулы отправили в Молдавию. В доме бабушки и дедушки дядя начал агрессивно раздевать меня — я смогла отбиться. Утром спросил, что со мной вдруг случилось, почему я не такая, как обычно.

Мне было дико обидно за то, что он не понимает ненормальность происходящего.

— В Москве дядя тебя трогал?

— Да. Через пару лет, как родители забрали меня к себе, в столицу перебрался и мамин брат. Он не жил постоянно у нас, но часто бывал в гостях. Дядя насиловал меня, когда родители уходили в магазин или просто просили посидеть с их маленькой дочерью.

— И никто ничего не замечал?

— Мне вот тоже странно: как мама могла не заметить того, что происходит прямо под носом? Мне кажется, люди иногда осознанно отказываются воспринимать неприятную для них информацию.

— Как всё закончилось?

— Я была в седьмом классе, меня опять отправили в деревню на лето. К тому времени я уже редко виделась с дядей. Педофил приехал в гости к бабушке и дедушке. В какой-то момент он начал лапать меня, а потом отстранился и сказал: «Ты растёшь». Секса не было. Больше он не пытался меня домогаться — видимо, я стала слишком взрослой для него.

— Как ты решила рассказать родителям?

— Год назад я уже ходила к психологу, обсуждала своё детство. Женщина дала мне домашнее задание: открыть всё папе и маме. Я написала им два письма, отправила в мессенджере и уехала к друзьям в Одессу. Звонки от родителей начались, когда я была в поезде. Первым позвонил папа, он решил, что меня взломали. Мама, как потом выяснилось, сначала позвонила психологу (её номер был в письме).

Обстоятельное общение я отложила до возвращения в Москву. Отец при личной встрече спросил, почему я не рассказала ему первому. Потом он накричал на меня за то, что я ходила в полицию писать заявление. Дальше был мой долгий рассказ о детском насилии, отец много плакал. Мне кажется, в конце концов он всё же поверил. Но тему педофила он никогда не поднимает, делая вид, что ничего не было.

— Вы часто с ним видитесь?

— Нет, нечасто. Я живу отдельно, снимаю комнату.

— А как отреагировала мама? Вы с ней видитесь?

— Общаемся через мессенджеры. Она некоторое время назад развелась с папой и сейчас живёт в Израиле, убирает богатые дома. В ответ на мой рассказ мама заявила, что жизнь её наказывает. Как-то получилось, что главной пострадавшей в её глазах оказалась она сама. Вначале мама даже не поверила мне — она потребовала проверки на полиграфе.

Мама, кстати, рассказала своему брату о моих обвинениях. Он мне потом отправлял ые сообщения (к сожалению, не сохранились), чтобы я отказалась от своих слов. У дяди есть жена и ребёнок. Я просила маму дать мне их номера, чтобы предупредить. Но она не дала. Не знаю, почему.

С мамой я давно не виделась лично, даже когда она узнала о насилии надо мной, не было и речи, чтобы вернуться из Израиля и поддержать меня.

— Ты упомянула, что ходила в полицию…

— Да, в Домодедове. У меня даже заявление принять не захотели — в отделении мне посоветовали начать жить с чистого листа. Дело в том, что дядя сейчас не в России, он уехал на заработки в Бельгию.

Полицейский заявил, что сложно привлечь к ответственности человека, который не находится в России.

Плюс мне сказали, что если я не смогу доказать вину педофила, то меня саму могут привлечь за дачу ложных показаний.

— Твоё прошлое сказалось на отношениях с молодыми людьми?

— Страха перед сексом у меня нет, недавно даже было с одним парнем. Первый раз не с дядей. Везде столько говорят о важности секса, о его роли в отношениях… Ну я и решила попробовать. Закончилось всё моими слезами. В какой-то момент на меня нахлынули чувства, ощущения, я поняла, что мне не нравится. С парнем я рассталась, буквально выгнала его из своей жизни.

— Он сделал что-то плохое?

— Нет. Всё было по согласию. Просто я поняла, что больше не хочу и не могу с ним общаться.

Дорина мечтает когда-нибудь в будущем уехать из России в какую-нибудь северную страну на Западе. По словам девушки, ей не нравится, как в России родители обращаются со своими детьми. Дорине кажется, что за границей в семьях отношения лучше.

История Анны

У 29-летней жительницы Петербурга Анны Гулиной уже двое детей. Женщина владеет небольшой лавкой эко-товаров.

Анна не скрывает, что в прошлом стала жертвой педофила: об этом знают муж, старшая дочь и подписчики в соцсетях. Несколько лет назад петербурженка открыто рассказала на своей страничке о пережитом в детстве.

Родители Анны до последнего не хотели верить дочери, ведь девушка говорит, что педофилом оказался знакомый семьи.

— С чего всё началось?

— У папы был близкий друг, дядя Володя. Они вместе работали инженерами-конструкторами на петербургском заводе им. Карла Маркса. Родители часто ходили в гости к Володе, взяв с собой меня и сестру.

У папиного друга не было семьи, в квартире он жил один, у него было удобно устраивать посиделки. Мне тогда было около пяти лет, сестре — девять. Во время таких общих встреч Володя к нам и приставал.

— К тебе и сестре?

— Да. Когда родители сидели на кухне или в гостиной, Володя с нами играл. Знаете, как играют с маленькими детьми: щекотал, подбрасывал. Мы бегали, смеялись. Во время таких игр он залезал руками нам под платья, трогал интимные места.

Я сначала и не подумала, что Володя делает что-то не то, а потом просто привыкла. Старшая сестра больше понимала и пыталась сопротивляться, но папин друг ей угрожал.

Он говорил, что сестре никто не поверит, что её выгонят из дома, если она кому-нибудь расскажет.

— Родители ничего не видели?

— Нет, они думали, что мы весело проводим время с их другом. В один момент Володя заперся со мной в туалете, начал показывать мне свой член.

После этого даже я, пятилетняя, забеспокоилась — дальше я старалась не отходить от родителей, когда мы были в гостях у Володи. Мне кажется, к сестре он приставал больше.

Для неё это до сих пор больная тема, она даже мне не рассказала всего, что с ней делал Володя.

Также по теме

«Ты привыкаешь, если тебя учат этому с детства»: RT поговорил с жертвой сексуального насилия в семье

Тема домашнего насилия остаётся табуированной в современном обществе: жертвы зачастую не знают, к кому обратиться за помощью. Особая…

— Ты ничего не рассказала родителям?

— Нет. У нас не сложились доверительные отношения. Папа был из тех, кого называют домашним тираном. Мама старалась ни во что не вмешиваться. Мне было уже 14 лет, когда я рассказала папе о том, что его друг — педофил. Мы вдвоём поехали куда-то на каникулы. Он мне тогда не поверил — сказал, что у меня подростковые загоны.

— Как и когда закончились приставания к вам?

— В какой-то момент отношения папы и Володи охладели, мы перестали к нему ездить в гости всей семьей. Больше папин друг к нам не приставал.

— Ты не хотела найти и наказать этого Володю, когда выросла?

— Мне было 15 лет, когда он умер. Честно сказать, я тогда испытала облегчение. Сейчас у меня нет какого-то желания мстить за детские обиды. Мама, хоть и не сразу, но поверила мне. С папой я последние годы не общаюсь, могу лишь надеяться, что он принял мои слова всерьёз.

— У тебя двое детей. Ты их как-то готовишь к возможной встрече с педофилом? Ты лучше других знаешь, что от этого никто не застрахован.

— Старшей дочери сейчас девять, она уже в пять знала, что никто не имеет права прикасаться к ней без её согласия. Секспросвет — одна из главных наук в нашей семье.

Дочь знает, как называются половые органы, откуда берутся дети, почему взрослым дядям нельзя лезть под юбку к девочкам. В доме много книг для детей про половое созревание.

Я уверена, что когда дочь подрастёт и начнёт общаться с мальчиками, она не наделает глупостей.

— Тебя же так не воспитывали? Ты сейчас даёшь детям знания, которых сама была лишена?

— Правильно. В моём детстве на тему секса было наложено табу. Господи, мне мама даже про месячные ничего не говорила. Когда у меня начались первые критические дни, мне всё объясняла старшая сестра.

Младшему сыну Анны сейчас три года. Родители планируют года через два и ему всё объяснить про отношения мужчин и женщин.

Как защитить ребенка от педофила?

«Самое главное — между родителями и их чадом должно быть доверие. Если ребёнок просто боится откровенничать с папой и мамой, то и про педофила он может умолчать. Ведь ребёнку непонятно: будут его ругать или нет, — пояснила RT детский психолог Ольга Осипова. — Растлитель может запугать жертву, запретить говорить со взрослыми о домогательствах.

Родители должны объяснить ребёнку, что его никогда не будут ругать за рассказ о возможных приставаниях. Детям с раннего возраста надо объяснять, что тело принадлежит только им. Взрослые, кроме мамы и папы, не имеют права трогать интимные места. Остальные должны спрашивать разрешения.

Без минимального сексуального просвещения тут не обойтись — придётся рассказать про половые органы, интимные места и то, почему касаться их без позволения нельзя. К сожалению, универсального совета на все случаи жизни нет. Понятно, что ребёнка трогать всё равно будут: воспитатели в саду, учитель музыки — поправить осанку, положение рук…

Ребёнку стоит рассказывать о каждом таком случае, а родителям — отдельно их разбирать, хваля чадо за откровение».

Что делать, если у вас есть подозрения, что вы встретили педофила?

«Нет никаких конкретных доказательств — всё равно пишите заявление в Следственный комитет. Обязанность доказывать лежит на правоохранительных органах. Следователь должен будет провести проверку и ответить вам. В конце концов, лучше перестраховаться, чем упустить преступника.

Не хотите сразу идти к властям — можно сообщить общественникам.

К примеру, наша горячая линия (8 800 250 98 96) работает круглосуточно», — рассказала RT директор мониторингового центра по выявлению опасного и запрещённого законодательством контента, лидер движения «Cдай педофила» Анна Левченко.

Источник: https://russian.rt.com/russia/article/794847-zhertvy-pedofilov-intervyu

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.