Соблазнение малолетних девочек

Коблы и малолетки — OpenSpace.ru

Соблазнение малолетних девочек
 

Александра Белоус, бывшая заключенная по статье 159 УК («мошенничество»)

В женской тюрьме самой страшной статьей считается детоубийство или насилие в отношении детей. Если сокамерницы узнают, что ты сидишь за это, тебя будут опускать до последнего. Как-то к нам в камеру завели азиатку, которая родила

Читать!

ребенка в аэропорту и выкинула его в мусорный бак. Нас сидело человек сорок, и половина, в которой были и экономические, хотели эту девушку опустить. То есть постричь ее или на нее пописать.

И ведь эта женщина, опущенная, постриженная, она даже не сможет уйти в другую камеру (а у мужиков в таких случаях переводят в камеры к таким же), она будет сидеть на таком положении, у параши, под шконкой, до конца.

И потом уедет по этапу из СИЗО на зону, и если, не дай бог, там узнают обстоятельства, над ней могут продолжить глумиться.

Так что тогда в камере было удивительно мне слышать предложение опустить кого-то от женщин с высшим образованием, которые только вылезли из «мерседесов» и еще не выкинули корешки от билетов в Большой. В каких же зверей бизнесвумен превращаются в тюрьме!

©  PhotoXPress.ru

Самое смешное, что все экономические утверждают, будто их дела сфабрикованы. Ну так если это так, почему ты не думаешь, что и против этой девушки дело могло быть сшито?! И, между прочим, если уж играть в понятия, то в мужских тюрьмах, прежде чем опустить, прозванивают на волю и доподлинно все выясняют. А тут самосуд. Все эти попытки копировать мужские понятия смешны. Разве можно опустить женщину так, как опустить мужика? Нет! Самое страшное у мужчин — сексуальное насилие. Для женщины, если она со своим мужем занималась анальным сексом, это не так болезненно. Как-то к нам приехала девочка из Барнаула, малолетка, но какое-то время сидела со взрослыми. Она рассказывала, что у них там статус в камере определяет тот секс, которым ты вообще в своей жизни занималась. Если ты занималась анальным, ты автоматически становилась опущенной. Мне, когда я эту историю услышала, она показалась верхом ужаса. Я не могла себе представить, что во взрослой камере меня подтянет на поляну старшая и будет спрашивать, какими видами секса со своим мужем я занималась. Но потом меня перевели в камеру к несовершеннолетним, я два года была у них старшей. Это правда, они отличаются особой жестокостью. Есть даже такой анекдот. Он очень похабный, очень. «Тюрьма. Малолетки пишут смотрящему письмо: дорогой смотрящий, вчера заехал к нам первоход, оказался сукой, мы его опустили. Но за него впряглись другие и опустили нас. Дорогой смотрящий, так как нас опустили по беспределу, мы хотим получить право опустить тех, кто нас опустил». Помню, в камере была девочка, которая не сидела за общим столом просто потому, что проговорилась, будто занималась с каким-то мальчиком оральным сексом. То, что в старших классах школы считается самым крутым, в тюрьме, наоборот, опускает тебя. Эта девочка подвергалась постоянным унижениям и оскорблениям. А история со шваброй чего стоит? И надо сказать, что администрация обо всех этих случаях знает, конечно. И всячески их культивирует. И поощряет систему, когда старшим становится самый жестокий. И на малолетке, и у взрослых. Помню, у нас еще во взрослой камере старшая собралась на этап, об этом стало известно за пару месяцев. Так надзиратели ходили и высматривали, кто как себя вел. Старшей поставили ту, которая громче всех материлась и чаще всех распускала руки. Я вот только до сих пор не могу понять — зачем?!Так что все физическое насилие, которое я видела, сокамерницы причиняли друг другу.

За четыре года я только один раз видела, как надзиратели кого-то били — и это была пощечина девочке, которая пыталась тянуть дорогу (веревка, протянутая между окнами, по которой передаются письма и наркотики. ‒ OS). Потому что в нашем показательном СИЗО даже дорог не было.

Про мобильники я уж вообще молчу. Кто-то пытался занести, но на первом же шмоне это все изымалось, потому что кто-то из своих же сдавал. Так что мы там были абсолютно изолированы от общества.

А что оперативники активно применяют, так это психологическое давление. Особенно к осужденным по экономическим статьям. Мы же дойные коровы! Когда меня только посадили, в 2005 году, я оказалась в одной камере с некой дамой ‒ Мадленпалной. Ее называли черной мамочкой, вдовой какого-то авторитетного человека.

Она сказала, что, если я заплачу ей 10 тысяч долларов, завтра же выйду. Моя мама передала каким-то друзьям Мадленпалны нужную сумму. А меня, конечно, не выпустили. Когда я поняла, что меня развели, я написала маме письмо, в котором описала всю эту историю. Через день меня вызвал к себе надзиратель, показал на письмо и приказал все забыть.

Почему он вдруг такой интерес ко всему этому проявил? Хрен знает. Но факт, что у Мадленпалны, чуть ли не у единственной во всем СИЗО, были мобильники, целых два. И однажды она мне сказала, что, если я еще раз помяну эту историю, она привлечет мою маму за дачу взятки. Вот тут я действительно разозлилась.

Мало того, что она развела меня как лохушку, так еще теперь маму вспомнила. Взяла, в общем, Мадленпалну за шкирку и сказала, что, если еще хоть слово молвит, шею сверну. Видимо, в моем голосе прозвучали определенные нотки, потому что Мадленпална после этого от меня отстала, и вскоре ее перевели в другую камеру.

Светлана Тарасова,бывшая заключенная по статье 159 УК («мошенничество»)

У меня было четыре ходки, первая за кражу. В 12 умерла мама, а в 13 меня поймали, мы говорим не менты («менты» ‒ это ведь слово, которым они и сами гордятся уже), мусора. Я вытащила в автобусе из сумки кошелек, а скинуть не успела. Вот меня и повязали.

Я тогда жила в маленьком городишке под Ростовом-на-Дону и стала там большой знаменитостью, про меня даже в газете написали. Я была не просто самой юной преступницей, но еще и обладательницей редкой профессии, ведь большинство карманников — мужчины.

В общем, мне повезло, потому что там на весь город была только одна женская камера. И сидели там взрослые уже женщины, которые научили меня, как правильно вести себя и в СИЗО, и в колонии для малолетних. Так что никаких ужасов со мной не происходило.

Когда я сидела во второй раз, со мной была девочка-цыганка, она называла себя Степой. Мы очень подружились, курили вместе. Степа говорила, что сидит за убийство отца, который ее избивал. Но как-то мне надзирательница сказала, что на самом деле Степа — детоубийца. Знала ведь, зараза, кому сказать.

Я попросила показать мне дело, из которого следовало, что Степа утопила ребенка своей подруги. Из ревности или еще из-за чего, не знаю. Но факт остается фактом, я ужасно разозлилась. Я не люблю детоубийц. Считаю, что ради таких только надо мораторий на смертную казнь отменить.

Я не имею права так говорить, я сама почти всю жизнь провела там. Но я так считаю и мнение свое менять не буду. Но на Степу тогда обиделась больше за предательство. Всю эту историю узнала наша соседка, а мы тогда втроем сидели. Избили мы Степу тогда очень сильно. Она потом на ремне повеситься пыталась.

©  PhotoXPress.ru

А сейчас сидела в Егорьевске два года, вот только в 2010 году вышла. Набрала кредитов в восьми банках на два миллиона рублей, так что посадили меня за мошенничество, да еще и всей тюрьмой пытались выведать, где у меня деньги лежат. Когда надзирательница впустила меня и стала закрывать дверь, она не заметила мою ногу и вот этой железной огромной дверью меня ударила — аж до крови. Я заорала. А она покрыла меня матом. Я поворачиваюсь, а у меня башню сорвало. Пошла, говорю, сама на хуй. Для нее это полный пипец. Так что она еще громче заорала, что сейчас сгноит меня и вообще. Я говорю: посыпь мне на одно место соли — ну, я ей сказала, на какое место, ‒ и слижи. В общем, мне выписали за это сразу 15 суток карцера. Избили — по пяткам резиновой дубинкой, чтобы не было следов. Профессионалы своего дела, что тут скажешь! Оставили на полу — там даже матраса не было. А у меня еще месячные некстати начались, пришлось рвать блузку (в своей же одежде сидишь) и подкладываться. Ну, зато я после карцера получила затемнение в легких и уехала на несколько месяцев в госпиталь. А вышла из госпиталя и пошла к батюшке. Рассказала ему все как на духу. Так что вы думаете? На следующий день меня к оперу вызвали, он мне всю мою исповедь зачитал. Так что я больше в церковь там не ходила.

Меня к тому времени перевели в камеру, где нас сидело трое. А через стенку были малолетки. Как сейчас помню, Нина — москвичка, скинхедка, они с друзьями избили узбека и его трехлетнюю дочку цепями. Узбек выжил, а дочка его умерла. Вторую девочку звали Наташа. Она была из подмосковного города Шатура.

Так она ребенка отравила ртутью, а потом еще и заморозила. Они там все, в Шатуре, такие. И еще две какие-то девицы с ними сидели. А потом к ним привели девочку, ее Леной звали. Она приехала к ним, забитая, из какой-то деревни, сидела за убийство отца.

Вроде она резала что-то, а отец подошел к ней сзади и схватил за волосы, ну она его и прирезала. Я не хочу ни осуждать, ни оправдывать. Суд это уже за меня сделал. Только она не вызывала у меня таких эмоций, как эти детоубийцы. Нина у них была мама хаты такая. И начала эту Лену гнобить.

За глупость, за оканья — эта ведь из деревни. То есть ни за что фактически. Кашу кидают в парашу — иди ешь. Зубы чистить, так ей щетку в параше искупают и заставляют чистить. Писает и заставляет ее языком вытирать. Макают ее башкой в парашу. Лена так орала, ‒ конечно, надзиратели все слышали.

К тому же там, в Егорьевске, волчки с двух сторон стоят, вся камера просматривается. А у нас с ними кабур был — дырка в стене между камерами, чтобы переговариваться. Мы им раз сказали прекратить, два сказали ‒ они кабур со своей стороны и заткнули. Ну, мы надзирателям сказали. Надзиратели ничего не сделали.

Тогда мы обратились к положенцу, Витей его звали, чтобы он разобрался, телефонов у нас не было, но мы дороги тянули. Через день Лену эту оставили в покое.

Ольга Васильева, бывшая заключенная по статье 158 УК («кража»)

‒ Оль, давай поговорим с тобой. Я буду потихоньку говорить, чтобы там твои друзья не слышали. Я вот хотела задать тебе вопрос, сколько раз ты сидела? — Два. Первый раз на Можайске, потом в Мордовии. ‒ А за что? ‒ Первый раз за кражу в квартире моей тети, а второй раз в магазине. ‒ А как общение твое было с сокамерницами?‒ Нормально происходило, только с одной постоянно ругались, пока ее на этап не забрали. ‒ То есть вы враждовали, да? А расскажи, помнишь, ты говорила про простыни, чего-то там тебя обвинили. ‒ Ну да, в краже простыни меня обвинили. Там я их воровала, а потом продавала. ‒ Кому? Да говори, говори, слушаю. ‒ Я отсидела уже год. Была в четвертом отряде. Мы шили простыни и халаты. И наш бригадир — Людка Черненко — обвинила меня в том, что я воровала простыни. Воровала простыни и продавала вольняшкам. ‒ Вольнонаемным, да? ‒ Да. ‒ Ну и чего?‒ Вечером вся камера собралась и устроила мне темную. Потом пришли надзорники, и они начали говорить надзорникам, что я кидалась на них с заточкой. ‒ А помнишь, ты еще говорила, что подстригли они тебя? Это девочки? ‒ Девочки, да. Потом меня отвели в ШИЗО и оформили на 15 суток. ‒ А они, надзорники, ничего не сказали девочкам? Они ж видели, что ты избита и подстрижена. ‒ Ничего. ‒ А знаешь, чего я еще хотела спросить, вот ты отсидела 15 суток, и что потом было? ‒ Потом подумала, что пошли все на хер. Меня в другой отряд перевели. ‒ Ну и чё? ‒ Все. ‒ А кого ты не понимаешь по этой жизни? ‒ Не понимаю сук.

©  PhotoXPress.ru

Любовь Литвинова, бывшая заключенная по статье 158 УК («кража»)

‒ Люб, я тебе говорила, что я бы хотела послушать твою историю. Помнишь, ту историю про веник? Я просто девочке обещала, она журналистка. Ты никак не пострадаешь, даже если вернешься в лагерь, мы не будем называть фамилии тех, кто это делал. Я тебе просто буду задавать вопросы, а ты мне просто будешь отвечать. Сколько раз ты сидела? ‒ Один раз, и один раз меня выпустили из зала суда. ‒ А где ты сидела?

‒ На «Тройке» (Женская исправительная колония №3. — OS).

‒ Это где? ‒ На Кинешме. ‒ А, понятно. Люб, ты чего так скованна? Это ж не по телевизору тебя будут показывать. Успокойся. Чего тогда происходило? ‒ Я тогда только приехала в лагерь. И меня отправили в отряд. Девчонки там были хорошие. Я познакомилась с девочкой. Ну, подружилась вот. Мы дружили, потом она от меня отдалилась. Потом я пришла как бы с работы и залезла в тумбочку, увидела конфеты и угостила подружку. Сокамерницу.

Банда растлителей семь лет совращала девочек в британском Хаддерсфилде – BBC News Русская служба

Соблазнение малолетних девочек

Двадцать мужчин из города Хаддерсфилд на севере Англии осуждены на сроки от пяти лет до пожизненного заключения за растление несовершеннолетних девочек. Обвинения группе были предъявлены по более чем 120 эпизодам.

Королевский суд в Лидсе в пятницу снял запрет на публикацию имен осужденных и деталей обвинения. Пока процесс продолжался, судебное предписание запрещало прессе писать о нем.

В общей сложности мужчин приговорили к 221 году заключения. Главарь преступной группы, 35-летний Амир Сингх Даливал по прозвищу “Претос”, был приговорен к пожизненному заключению с минимальным сроком в 18 лет.

Речь идет о событиях, произошедших в период между 2004 и 2011 годом в городе Хаддерсфилд графства Западный Йоркшир.

В тот же период похожие преступления происходили еще в нескольких небольших английских городах.

Процесс над мужчинами проходил в три этапа. Суд заслушал показания 15 жертв группы, которым во время совершения преступлений было от 11 до 17 лет. Сейчас всем им уже исполнилось 18.

Мужчины специально искали девочек из неблагополучных семей или сирот и знакомились с ними.

Младшие члены банды проводили много времени в местах, где собиралась молодежь и школьники. Они выделяли интересовавших их девочек из толпы, знакомились с ними и представляли старшим товарищам.

Те начинали общаться с девочками, покупали им алкоголь или давали наркотики. После того как жертва начинала им доверять, начиналось насилие.

Девочек насиловали, возили на “вечеринки”, где заставляли вступать в половой контакт с незнакомыми людьми, избивали, если они пытались противостоять банде, и запугивали, чтобы они молчали.

“Они втирались в доверие, а потом с тобой начинали происходить странные вещи. Бежать было невозможно. Это просто происходило. Дома моих родителей разгромили. Меня постоянно били, насиловали”, – рассказала на процессе одна из жертв.

Иногда девочек забирали прямо на выходе из школы. В одном из случаев жертву, жившую в приюте, забрали оттуда силой. Другую девочку выбросили из движущегося автомобиля. Банде никто не противостоял. По меньшей мере одна из жертв совершила попытку самоубийства.

Главарь банды Амир Сингх Даливал – женатый отец двоих детей

“Ваше обращение с этими девочками выходит за рамки всякого понимания. В ряду дел о сексуальных преступлениях, которые рассматривал этот суд, ваше – самое тяжкое”, – сказал подсудимым вынесший приговор судья Джеффри Марстон.

В последние годы в небольших английских городах вскрываются серии похожих преступлений.

В 2012 году девять жителей города Рочдейл были приговорены к тюремным срокам от четырех до 19 лет по обвинениям, связанным с растлением детей.

Как рассказали представители обвинения в ходе слушаний, подсудимые состояли в банде, которая целенаправленно находила детей из неблагополучных семей, чтобы использовать их в сексуальных целях.

Показания жертв и свидетелей почти в точности повторяют хаддерфилдское дело. Мужчины собирались у различных кафе в Рочдейле и там с помощью юного сообщника знакомились с детьми и подростками. Они угощали их едой и покупали им алкоголь и наркотики. Затем жертв подвергали сексуальным надругательствам. Часто изнасилование было групповым.

Это продолжалось несколько лет – первое заявление в полицию на насильников было подано в 2008 году.

Детей заставляли заниматься проституцией. Как и в случае с Хаддерсфилдом, группа состояла из этнических пакистанцев. В этом году трое ее ведущих участников были лишены британского гражданства.

Дело хаддерсфилдских растлителей всколыхнуло Британию и стало поводом для ожесточения риторики правых групп.

35-летний националист Томми Робинсон пытался освещать скандальный процесс до его окончания и сел в тюрьму

Несмотря на действовавший запрет на освещение скандального дела в СМИ, правые регулярно пытались делать это с блогах.

В конце мая бывший лидер британского националистического движения “Лига защиты Англии” (English Defence League) 35-летний Томми Робинсон был приговорен к 13 месяцам тюрьмы за неуважение к суду за то, что вел интернет-трансляцию от здания суда в Лидсе, где слушалось дело растлителей.

Суд счел, что это, могло сформировать у присяжных предубеждение и привести к несправедливому решению.

Позже приговор Робинсону был отменен из-за ряда процессуальных нарушений. Его дело будет рассматриваться заново.

Источник: https://www.bbc.com/russian/news-45919040

Читать книгу онлайн: пионерская лолита (повести и рассказы)

Соблазнение малолетних девочек
sh: 1: –format=html: not found

Пионерские тексты, встречающиеся в этой повести, собраны кафедрой педагогики и комитетом ВЛКСМ столичного пединститута имени Ленина и опубликованы ими в «Сборнике методических и практических материалов: Студент — вожатый отряда в пионерском лагере» (составители Гончаров, Николаев, Пантелеева, Кузьмин, отв. ред. Каспина В. А.), Москва, 1969 г., часть 2.

Автор приносит благодарность коллективу кафедры и комитету ВЛКСМ, сделавшим достоянием читающей массы эти ценные тексты, служившие доныне лишь узкому кругу пионеров и педагогов.

В сущности, эта поездка в лагерь была для библиографа Тоскина спасением — иначе он с неизбежностью угодил бы под сокращение штатов. Впрочем, может быть, спасением лишь временным, потому что сокращение грозило продолжиться осенью.

Да и кому, честно говоря, нужны все эти библиографические кабинеты, если книг становится с каждым годом все меньше? Впрямую Тоскину о сокращении еще ничего не говорили, так что, объясняясь с собой, он мог придумывать какие угодно мотивировки, почему он согласился сюда поехать.

Он согласился, скажем, потому, что ему надоело торчать в городе и представилась наконец возможность провести лето в деревне. Он согласился, потому что любит детей, — и это чистая правда.

Он согласился, потому что в душе он — просветитель, а тут ему представляется возможность просвещать юные души, сеять разумное, доброе, прочее. Он согласился, наконец, потому, что не знал, как отказаться, когда предлагает начальство, как вообще отказывают начальству.

Еще он согласился, потому что, как все библиографы и критики, считал себя в душе немножко писателем. Задавая себе вопрос, какой он писатель (в душе), он отвечал (себе же), что, скорее всего, он писатель детский, так что для него естественным был этот выход к материалу, тематике, детской аудитории.

Так или иначе, Тоскин дал согласие и был откомандирован педагогом в пионерский лагерь, обслуживающий КБ некоего ББ, закрытого предприятия, связанного с их бибкабинетом какими-то шефско- профсоюзными и комсомольско-партийными узами (о последних Тоскин знал совсем уж мало, поскольку был беспартийным и давно вышел из комсомола, так что, если бы не все приведенные выше резоны, он мог бы от такого летнего времяпрепровождения спокойно отказаться).

И все же, что ни говори, это было приключение, и он был теперь доволен, что согласился, даже сегодня не сожалел, в день выезда, день умопомрачительной суеты, когда вдруг показалось, что детей слишком много, что они слишком неорганизованны и что организовать их просто не представляется возможным. «Сэ тро», как выразилась худенькая пионервожатая Вера Чуркина. «Это уже слишком».

Она сказала это по-французски, потому что была студенткой французского факультета, без пяти минут учительницей, и Тоскину, который французский язык (как и другие европейские языки) знал весьма умеренно, это «сэ тро» показалось более выразительным, чем русское «это уже слишком»: приятен был также тот факт, что незаметно — миловидная Вера произнесла это вполголоса, лично для него — наметился таким образом некий интеллектуальный контакт, ибо французский язык сам по себе был уже признаком образованности, если не целым образованием. Утешительно для Тоскина было и то, что не он один ощущал растерянность среди нынешнего столпотворения, а эта милая Вера тоже. Разглядев ее внимательней, Тоскин нашел, что она прекрасно сложена и очень мила (для Тоскина составлял предмет постоянного удивления и даже повышенного патриотизма тот факт, что при внимательном рассмотрении столь многие русские женщины содержат в себе нечто весьма привлекательное и достойное всяческого внимания). Справедливости ради Тоскин отметил про себя и тот факт, что они с Верой могли предаваться своей растерянности именно потому, что нашлись люди, которые в этой неразберихе и многолюдье чувствовали себя, как рыба в воде, — признанные полководцы и вожаки несовершеннолетней массы. Таков был отставной майор, начальник лагеря. И таков был старший вожатый Слава, атлетически сложенный, с правильными чертами лица и отлично поставленным голосом, словно бы специально созданным природой для таких вот случаев или детских профсоюзных елок где-нибудь во Дворце спорта. Славе удалось согнать эту массу в отряды, а потом разогнать ее по соответствующим автобусам, отделив от самых приставучих из родителей, которые устроили из этого события нечто вроде надрывных солдатских проводов. Позднее, уже на территории лагеря, Слава так же успешно сгонял и разгонял эту массу детей, пока наконец каждый из них не получил свое место в отряде, в спальне, в умывальной, в столовой и даже в уборной.

Только тогда, отправив детей на мертвый час, руководители смогли наконец оглядеться, перевести дух и собраться (с некоторым даже чувством одержанной победы) на первую летучку-планерку в кабинете начальника лагеря.

Сидя за столом совещаний, Тоскин впервые рассматривал изблизи своих коллег… Вот жизнерадостная воспитательница Валентина Кузьминична, в зимнюю непогодь учительница русского языка где-то в глуши московских новостроек, женщина с могучим крупом и набело перекрашенными волосами.

Вот вожатый Валера, который, конечно, не дотягивает до Славиного совершенства, но, без сомнения, к нему стремится. Вот старшая повариха, женщина с очень большой грудью и профессионально румяным лицом. Вот физкультурник, молчаливый сухопарый человек с лицом, изможденным бессмысленными физическими упражнениями.

И наконец, вожатая Вера Чуркина — она застенчиво примостилась на краю стола, приготовив карандаш, чтоб записывать мысли начальника.

Начальник был весел и преисполнен энергии. Тоскин подумал, что он, может быть, после долгого перерыва получил наконец в свое распоряжение руководимые массы и мог предаваться привычному делу руководства. Во всяком случае, он начал свою речь со вкусом и с удовольствием:

— Итак, товарищи педагоги, — я всех вас называю педагоги, потому что партия всем нам доверила большое воспитательное дело, — итак, начнем, пожалуй, как говорил наш командир полка.

Надо всем и каждому составить план работы и вручить его завтра или послезавтра в шестнадцать ноль-ноль Славику… — Слава серьезно кивнул. — И с ходу начнем развернутую подготовку к открытию лагеря. К нам могут приехать товарищи из завкома или даже из райкома.

И во главе угла, товарищи, надо нашему новому лагерю дать свое наименование, потому что лагерь без наименования — это… — Начальник задумался. — Это как офицер без звания, вот как.

Школьный отдел райкома предложил назвать лагерь именем пионера Руслана Карабасова — у них есть список, предусматривающий, чтоб все лагеря района не называть одинаковым названием — «Космос» или, скажем, «Ракета». Какие будут предложения, товарищи педагоги?

— В порядке справки, — сказал Слава, — Руслан Карабасов — это был маленький герой и мститель во время Великой Отечественной войны.

— Так и назвать «Пионерский лагерь имени пионера-героя Руслана», и дальше даже по отечеству и фамилии, — предложила Валентина Кузьминична.

— Очень длинно, — сказал Слава, — мне художнику заказывать материи не хватит.

— Может, «Маленький герой», романтика чтоб была, — предложил Валера, и тут все посмотрели на Тоскина, потому что он был в некотором роде литератор, во всяком случае, работал в каком-то там гуманитарном кабинете, где маленькая зарплата.

— Да вот так и назвать, — сказал Тоскин с небрежностью человека, получающего маленькую зарплату, — «Маленький герой». Или как вы еще сказали, Слава, кто он был?

Источник: https://booksonline.com.ua/view.php?book=171655&page=4

Двадцать мужчин осуждены за совращение малолетних девочек в британском Хаддерсфилде

Соблазнение малолетних девочек
Двадцать мужчин из города Хаддерсфилд на севере Англии осуждены на сроки от пяти лет до пожизненного заключения за растление несовершеннолетних девочек. Обвинения группе были предъявлены по более чем 120 эпизодам.Королевский суд в Лидсе в пятницу снял запрет на публикацию имен осужденных и деталей обвинения.

Пока процесс продолжался, судебное предписание запрещало прессе писать о нем.В общей сложности мужчин приговорили к 221 году заключения. Главарь преступной группы, 35-летний Амир Сингх Даливал по прозвищу “Претос”, был приговорен к пожизненному заключению с минимальным сроком в 18 лет.

Речь идет о событиях, произошедших в период между 2004 и 2011 годом в городе Хаддерсфилд графства Западный Йоркшир.В тот же период похожие преступления происходили еще в нескольких небольших английских городах.Процесс над мужчинами проходил в три этапа.

Суд заслушал показания 15 жертв группы, которым во время совершения преступлений было от 11 до 17 лет. Сейчас всем им уже исполнилось 18.

Доверие, наркотики, насилие

Мужчины специально искали девочек из неблагополучных семей или сирот и знакомились с ними.Младшие члены банды проводили много времени в местах, где собиралась молодежь и школьники. Они выделяли интересовавших их девочек из толпы, знакомились с ними и представляли старшим товарищам.Те начинали общаться с девочками, покупали им алкоголь или давали наркотики.

После того как жертва начинала им доверять, начиналось насилие.Девочек насиловали, возили на “вечеринки”, где заставляли вступать в половой контакт с незнакомыми людьми, избивали, если они пытались противостоять банде, и запугивали, чтобы они молчали.”Они втирались в доверие, а потом с тобой начинали происходить странные вещи. Бежать было невозможно. Это просто происходило.

Дома моих родителей разгромили. Меня постоянно били, насиловали”, – рассказала на процессе одна из жертв.Иногда девочек забирали прямо на выходе из школы. В одном из случаев жертву, жившую в приюте, забрали оттуда силой. Другую девочку выбросили из движущегося автомобиля. Банде никто не противостоял. По меньшей мере одна из жертв совершила попытку самоубийства.

Главарь банды Амир Сингх Даливал – женатый отец двоих детей

“Ваше обращение с этими девочками выходит за рамки всякого понимания. В ряду дел о сексуальных преступлениях, которые рассматривал этот суд, ваше – самое тяжкое”, – сказал подсудимым вынесший приговор судья Джеффри Марстон.

Не только Хаддерсфилд

В последние годы в небольших английских городах вскрываются серии похожих преступлений.В 2012 году девять жителей города Рочдейл были приговорены к тюремным срокам от четырех до 19 лет по обвинениям, связанным с растлением детей.

Как рассказали представители обвинения в ходе слушаний, подсудимые состояли в банде, которая целенаправленно находила детей из неблагополучных семей, чтобы использовать их в сексуальных целях.Показания жертв и свидетелей почти в точности повторяют хаддерфилдское дело.

Мужчины собирались у различных кафе в Рочдейле и там с помощью юного сообщника знакомились с детьми и подростками. Они угощали их едой и покупали им алкоголь и наркотики. Затем жертв подвергали сексуальным надругательствам. Часто изнасилование было групповым.Это продолжалось несколько лет – первое заявление в полицию на насильников было подано в 2008 году.

Детей заставляли заниматься проституцией. Как и в случае с Хаддерсфилдом, группа состояла из этнических пакистанцев. В этом году трое ее ведущих участников были лишены британского гражданства.

Активизация правых

Дело хаддерсфилдских растлителей всколыхнуло Британию и стало поводом для ожесточения риторики правых групп.35-летний националист Томми Робинсон пытался освещать скандальный процесс до его окончания и сел в тюрьму.


Несмотря на действовавший запрет на освещение скандального дела в СМИ, правые регулярно пытались делать это с блогах.

В конце мая бывший лидер британского националистического движения “Лига защиты Англии” (English Defence League) 35-летний Томми Робинсон был приговорен к 13 месяцам тюрьмы за неуважение к суду за то, что вел интернет-трансляцию от здания суда в Лидсе, где слушалось дело растлителей.Суд счел, что это, могло сформировать у присяжных предубеждение и привести к несправедливому решению.Позже приговор Робинсону был отменен из-за ряда процессуальных нарушений. Его дело будет рассматриваться заново.

Источник

Новостной сайт E-News.su | E-News.pro. Используя материалы, размещайте обратную ссылку.

          

выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter (не выделяйте 1 знак)

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 30 дней со дня публикации.

Источник: https://e-news.su/news/248109-dvadcat-muzhchin-osuzhdeny-za-sovraschenie-maloletnih-devochek-v-britanskom-haddersfilde.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.